У обычного VAE есть неприятная особенность: если декодер достаточно мощный, латентный код перестаёт нести полезную информацию. VLAE предлагает разделить, что кодировать в латент, а что оставить декодеру.
Идея RL² в том, чтобы обучить нейросеть не решать одну задачу, а быстро осваивать новые за считаные эпизоды. Разбираем, как это устроено и зачем это нужно.
Работа #Exploration показала: даже старый трюк со счётчиками посещений работает в средах с миллиардами состояний, если хешировать наблюдения. Разбираем метод и его результаты на Montezuma's Revenge.
Три семейства моделей — GAN, инверсное обучение с подкреплением и энергетические модели — на бумаге выглядят по-разному. Но под капотом у них общая математика, и это меняет то, как их проектируют и отлаживают.
Perplexity, FID и BLEU дают три разных ответа на один вопрос. Разбираем, какие метрики для декодерных генеративных моделей врут, а какие можно предъявить в отчёте.
OpenAI стала публичной корпорацией во главе с фондом, а Microsoft получила долю около 27% и права на технологии до 2032 года. Разбираем, кто что выиграл и как это касается пользователей.
Агент, обученный на кривой функции награды, находит способ набрать очки, минуя цель. От бота, ставящего игру на паузу, до RLHF-моделей, которые учатся угождать оценщику, а не решать задачу.
Незаметный для человека шум в изображении заставляет модель уверенно ошибаться. Разбираем, как устроены adversarial-атаки, чем FGSM отличается от PGD и что реально защищает продакшн.
PixelCNN++ переписал функцию правдоподобия автогрессионных генераторов: вместо softmax на 256 значений — дискретизированная смесь логистик. Разбираем, что это даёт и как повторить.
Изменение нескольких пикселей на кадре заставляет обученного агента врезаться в стену или проиграть партию. Разбираем, как устроены атаки на политики обучения с подкреплением и почему их сложно чинить.
Робот смотрит, как задачу выполняет человек, а потом повторяет её сам — со своей камерой, своим телом и своим углом зрения. Разбираем, почему это сложнее, чем скопировать движения один в один.
Большинство конфликтов в семье и на работе — это не разница характеров, а сбой в передаче информации. Разбираем, где ломается разговор и что с этим делать на практике.